luckycook

Появилась Ирина Петровна с пачкой сигарет в руке.
– Потом найдешь. Джип так и остался стоять на прежнем месте, повинуясь команде, брошенной Храповым. Все дело в тебе самом!
На туповатом лице моего собеседника отразилось изумление, глаза выпучились, а рот чуть приоткрылся. Их часто можно определить по внешности.
Чтобы избежать ненужных и наверняка долгих и утомительных объяснений, на которые у меня уже не было сил, я не стала звонить 02, а набрала номер трубки Мельникова. Один вопрос. На нее можно сесть, ее можно положить под голову и можно накинуть на плечи. И, между прочим, поделом. – Рассказать, как все было на самом деле? Слушай. Казалось, у нее не было изъянов. У меня еще куча дел. Когда он вернулся, в его руках была маленькая бархатная коробочка, в таких обычно продаются золотые украшения в ювелирных магазинах.
Слухи поползли по университету, и девушка предпочла уйти в академический отпуск. В смысле – имя. И вообще, съездить бы куда-нибудь. – Большую часть, но не всю вину, конечно. С хорошей внешностью. Одного убили, второй продолжает как ни в чем не бывало заниматься своими делами. В то время, когда мы обедали, он по своему расписанию занимался кое-чем иным – Зонненкурт по рации подтверждал, что сейчас старый перечник с кем-то трахается в своем номере.
– Старца охраняют люди Коня, разве Харитоша не в курсе?
– Хряк поссорился с Коняевым. Съемка велась с достаточно близкого расстояния – возможно, из окна машины, стоявшей на противоположной стороне улицы. терпеть.
– А что я тебе говорил, Вадим,– не преминул я уколоть своего босса. Ну и вот, срок подходит, а тот не платит. Он назвал меня по имени, выходит, мы знакомы, но я была абсолютно уверена, что вижу его впервые, голос точно раньше никогда не слышала. Но испытывать ненависть к своему адвокату? Словно прочитав ее мысли, мужчина в очках усмехнулся:
– Вы сейчас, должно быть, спрашиваете себя, за что ваш клиент может быть сердит на вас. Но состояние это было не совместное, оно практически целиком принадлежало мужу..
– Ничего она не видела.

– Игорь замолчал, а Олег нетерпеливо спросил:
– И что?
– Ну, ты же понимаешь. Только там наверняка нужны приглашения и все такое?
– Пусть вас это не беспокоит, – улыбнулся Петр Алексеевич. – Простите, – уже взявшись за ручку двери, спросила я. Саша успел изучить машины жильцов дома и невольно поймал себя на мысли: к кому это, интересно, так рано приехали? Уж не к нему ли?
Неожиданно все дверцы темно-вишневой «БМВ», будто бы по команде, раскрылись, и оттуда вышли четверо мужчин.
В аэропорт я приехал за час до вылета и зарегистрировался без проблем. – У меня, конечно, не такой рай, но тоже неплохо. Внутри лежали фотографии, три самые обыкновенные глянцевые фотографии размером десять на пятнадцать.
Меньше чем через час я уже спускалась на первый этаж и нравилась себе вся.
– Слушаю, – затаила дыхание Дубровская. Закрытое завещание, написанное и подписанное собственноручно вами, в заклеенном конверте будет передано вами нотариусу в присутствии двух свидетелей, которые поставят на конверте свои подписи.
Игорь ушел, а мы с Алевтиной Прокофьевной отправились на кухню. Просто бы купила, просто открыла и увидела. Не то что ты – воровка и мошенница! Она кинула тебе наживку в виде арбитражного дела, зная, что ты, как незрелый специалист, не заподозришь подвох. – Вот что.
– Ты что, б.
– Какая разница? Если есть евангелист, должно быть Евангелие. С Витькой я столкнулся в ресторане дня за два до своей поездки в Москву. Он появился часа через полтора, хорошо принявший и веселый сверх обычного. Наверняка он завел бы речь о загубленной деловой репутации семейства, о беспрецедентном скандале, разом очернившем славные подвиги фармацевтов Мерцаловых. Я прошла в глубину комнаты и осмотрелась.
– Спасибо, ваша честь. Наконец отморозок решился. – Хотя тут дело вкуса: либо может, либо мы спятили. О судьбе пассажиров «Москвича» можно было уже не беспокоиться. Найди надежного покровителя на воле. Как можно ставить диагноз человеку только на основе лекарств, которые он принимает? Боюсь, я не понимаю своей задачи.
Да, тогда, в беседе с заместителем, экс-генерал очень точно определил формулировку – настолько точно, что запомнил ее почти слово в слово: «Страх всегда персонифицирован – он не может быть размытым, абстрактным.
– Вы думаете, она могла сама прыгнуть? Что, были причины?
– Нет.. Предоставляю право производить все необходимые действия.

Он принимал за нее решения, потакал ее детским капризам, восхищался ею и лелеял. Выражение лица – бездушное и безучастное – как нельзя более подходило к казенному слову «прокуратура». Ко мне тут один чудак обратился, просил именно в его компьютер влезть. Я на всякий случай нащупал рукоять Лабухова пистолета, спрятанного под пиджаком. Но перепрыгивая с вагона на вагон, я снова увидела внизу мелькающую череду бетонных шпал, обманчиво близких и смертельно опасных.
С помощью Игоря я кое-как доплелась до подъезда, и, поговорив с хозяевами по домофону, он почти на руках донес меня до лифта, после чего передал заботливой Аннушке, которая уложила меня на диван и принялась делать компрессы и поить меня какими-то каплями, сразу наполнив комнату запахом лекарств. И меня здесь нет.
– У меня кровь из носа пошла. Бледное лицо его покрылось капельками пота. знаешь куда!»
Первым делом она зашла в «Байкер». На самом деле он хотел все обдумать и решить.
«Смотрящий», как и положено человеку его ранга, числился на непыльной должности каптерщика – на разводы и «промку» не ходил, из общего котла не ел, а целыми днями сидел себе в каморке, играл с татуированными друзьями в «стиры», то есть в карты. А девчонки нерусские. Впрочем, романтики в нелегкой милицейской службе не удалось бы найти и саперу с миноискателем и собакой, разве что создателям заказанных щелоковским МВД телесериалов: это новый сотрудник понял меньше чем через месяц. Закрылись двери лифта, и кабинка медленно поползла вверх. Но то, что произошло затем, навсегда отбило у меня охоту к подобным экспериментам. Сразу видно, что вы – новичок.
Видеть это было тяжело, я с облегчением вздохнула, когда можно было вернуться в машину. – Инге Петровне повезло, ведь в назначенный для операции день «Х» Дмитрий сам предложил устроить романтический ужин, отпустив прислугу.
– Ничего не скажешь – Вильгельм Телль, – произнес один из милиционеров, проводя пальцем по щербинкам. Он сидел в глубине камеры, на нижних нарах. – Но скажите, зачем это нужно было Марку? Каков мотив убийства?
– Конечно же, корысть.
Она прикусила язык и смерила Серафиму злобным взглядом. Врага надо упреждать на дальних подступах, а в ближнем бою у обороняющегося человека шансов уже нет. Все знает.
– А куда ушел караван, на запад или на север?
– На 3апад,– вновь усмехнулся Чуев. Улик и показаний против вас будет столько, что на два процесса хватит. Надо оставаться возле дома, где светятся окна, есть люди, и кто-то, возможно, придет на помощь.. Короче, типичный «бык» из какой-нибудь местной бригады.

Его нашла в архивах Анастасия, как я уже сказала, и восстановила историческую справедливость. – Только я из бардачка кое-что заберу.
В понедельник я уже была в Тарасове и сразу же умчалась в Ляповку. На выезде из Тарасова их машина попала в аварию, Аня с мужем погибли, а Даша чудом осталась жива.
– Что вас интересует? – Я решила быть как можно более сговорчивой, в конце концов, меня тоже разбирало любопытство, что могло понадобиться от моей скромной персоны столь важному господину?
– На кого ты работаешь?
– То есть?
– Кто тебя сюда прислал?
– Никто, – я решила изображать из себя дурочку и для большей убедительности добавила: – Я сама сюда пришла. – Мама еще не приехала, но я смотрю за квартирой. Наверно, то, что для начитанного Витьки Чуева почти потустороннее знамение, для этого недоучившегося сосунка всего лишь случайность.
Тем временем мы добрались до запасного выхода, Наташка его открыла и еще раз предупредила:
– Когда нагуляетесь, позвоните.
Я остановил свой «форд» в десяти шагах от газетного киоска, как мне и было предложено, и стал ждать. Но если детектив считает, что способен обойтись в этом деле без моего участия, то, как говорится, бог в помощь.
– В милиции разберутся. Так вот затем и яйца!
– Уберите это.
Нет, я не хотела подставить Буренкова на расправу ни здешнему «мебельных дел» мастеру, ни его московскому боссу.
– О романтическом вечере в вязаном свитере и шерстяных носках и думать не хочется! – воскликнула Дубровская.
– Дочь? Забавно. На нем, улегшись в разных направлениях, валялись трое мальчиков, по крайней мере, мне так показалось.
– А. Сидеть в чистом, светлом подъезде с фикусами на лестничных клетках, день-деньской смотреть цветной телевизор и получать за это деньги – было, в представлении Полины, неслыханным везением.
– Между прочим – тоже моя работа!
– Эксклюзив?
– Еще бы! Нормальный человек может волосья зачесывать или спереду назад или сзаду наперед, а Фриц – с боков. Хотите коньяка?
– С удовольствием. Лимузин белого цвета к трапу и красная ковровая дорожка. Толстяк медленно взял в руки следующий стакан, посмотрел на него и поставил на место. Вспомнила, что в доме был лифт, вышла в коридор. Так мы идем в казино?
Желтые «жигули» подрулили к заведению вслед за нами. Вполне возможно, что убийство Горбовского имеет отношение к предыдущим. Насколько мне известно, у Вероники Анатольевны имелась собственная юридическая служба?
– Совершенно верно. Но как могли быть связаны Валя и Гога? Ведь, судя по всему, Валя – девочка домашняя, весьма и весьма далекая от всяких подозрительных компаний. Побегу..
Скамейка действительно была рядом с кустами сирени.

– Нет еще, – ответила Прыгунова. Вопрос: зачем собирались?»
Он с удовлетворением закрыл тетрадь и положил ее в ящик стола. Одно дело – быть хищником, приводящим окружающих в трепет, и совсем другое – переместиться в категорию жертвы, которой походя отстреливают кусочек уха и обещают вечный покой и адские муки. Это на тот случай, если вы все же решите со мной поговорить. Причем было абсолютно неважно, чувствовала она за собой вину или нет. Слишком уж броская внешность!»
У стойки уже толпился народ, и за их спинами Ника было не видно. Я взяла в руки телефон, внимательно его осмотрела и обнаружила жучок, довольно примитивный, но надежный.
– Почему в деле почти ничего нет о связях потерпевшего? Его окружение, близкие друзья? Почему не проверялись версии о том, что преступление мог совершить кто-то другой? Ведь, насколько я поняла, пострадавший не был таким уж ангелом?
– Правильно поняла.
– Значит, Шагинян убит? А почему вы живы, Феликс?
– Представьте себе, Виталий Алексеевич, меня этот вопрос тоже интересует. Но стоило мне увидеть Ольгу, как все изменилось. – Какие еще отношения могут быть между дочерью и матерью? Она советовалась со мной во многих деловых вопросах. Она улыбнулась и подмигнула Елизавете. Следуй за желтой курткой». Однако, убегая, он все же шепнул странной девушке:
– Все равно приходите. – По-моему, он влюблен в тебя. Начни я говорить серьезно, то окончательно съеду с катушек. – Да еще голову немного стрясла – падая, об табуретку ударилась.
– Ну да, рыжей.
– Помочь? – я задумалась.
Пока мы шли в дальнюю комнату обычного жилого частного дома, я напряженно думала: кто же этот Кольцов и откуда он так неплохо меня знает? С одной стороны, знает отчество. За дверью стояли двое: Ксюша и молодой лейтенант милиции. Следили за мной или нет, не знаю, но ничего подозрительного не заметил. Кажется, никто даже не взглянул в мою сторону. Их было примерно человек двадцать. Мы снова должны зайти в дом твоего деда. Во-первых, все осознавали бесперспективность нытья и жалоб. Потом я сообразила, тут же вызвала «скорую», а сама побежала к нему. «Мерседес» сел мне на хвост буквально в двух шагах от чуевского дома, и все мои попытки от него оторваться ни к чему пока не привели..
– Повлияешь на них!.

Увидимся еще.
Передо мной стоял мужчина лет сорока пяти в дорогом костюме.
– Можешь узнать фамилию парня, что расспрашивал нас о Людмиле?
– Без проблем. – Особо тяжких, между прочим. Так нагло, настойчиво могут звонить лишь сотрудники милиции.
То ли успехи Солоника действительно обнадеживали, то ли инструктор был докой в своем деле, но уже после занятий тот, аккуратно сложив оружие в сейф, принялся пояснять:
– Оружие надо любить нежно и трепетно, как женщину.
Очутившись в теплом подъезде, Дмитрий несколько минут простоял под лестницей, пытаясь унять бешеное биение сердца. – На прошлой неделе я там белку видела.
– Ксения, я тебя внимательно слушаю, – твердо сказала я, прекращая их пререкания. От отца также слова не вытянешь – сидит и только улыбается. Ладно, спасибо, что помог, пока.
Проявив чудеса ловкости и изворотливости, я постепенно просочилась через это окошко и оказалась в соседнем дворе.
Неожиданно кто-то невидимый грубо перехватил руку с ключом. Любит показуху, красивую жизнь, ни в чем себе не отказывает. Чекистский куратор терпеливо ждал, стараясь по выражению лица подопечного предугадать его реакцию. – Семен Иосифович сунул под нос молодому человеку красные корочки. На пороге появился высокий представительный мужчина кинематографической внешности.
Ужин получился на славу. Впрочем, в том не было ничего удивительного.
А может, попробовать попасть в больницу? Вдруг с ней приключится приступ аппендицита или почечная колика.
Мы направились к стеклянным дверям.
– Спасибо, Андрюшечка, спасибо, мой золотой. Вот. Пиджак прямо.
С плотоядной улыбкой Адвокат потребовал предъявить ему старшего из эмвэдэшников. Глину я привез с этого пустыря, а кровь собрал с трупа в пузырек, и, хотя она почти высохла за то время, пока я сумел получить в свое распоряжение одну из рубашек Андрея, все-таки мне удалось немного измазать край рукава. Конечно, результаты экспертиз еще не были известны, но опыт подсказывал Грановскому, что на подобную неосторожность способны только глупые непрофессионалы, такие как Дубровская. – Чижов, заприте-ка дверь!
Тем же нейлоновым шнуром я надежно связала громиле ноги и, поднявшись, продолжила:
– Во-вторых, нам всем нужно выпить, а в-третьих, снять с этого типа допрос.. Тогда не буду волноваться.

– А вы его читали? – расхохотался Логинов. На верхней полке оказались кортонки для шляп, какие-то чехлы. Поковыряв пальцем глину вокруг этого предмета и сломав ноготь, я извлекла на свет небольшую резиновую штучку, которая оказалась крышечкой от аптечного пузырька. Он находился прямо напротив входа, и его оранжевая куртка сразу же привлекала взгляд.
Мощные челюсти ротвейлера сомкнулись в районе лодыжки бедняги Грановского. Оказывается, прожженного афериста, на котором пробы негде ставить, беспокоит репутация будущей жены. Иногда я наблюдала за ней.
– Ты хочешь водить меня за ручку?
– Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Вообще с ней творилось нечто малообъяснимое. Адвокаты, испуганные неожиданным вторжением известной особы, сидели тихо, переглядываясь между собой. Про этого Андрея своего Валька мне тоже говорила, хотя как всегда – намеки да экивоки. Гораздо проще было сделать ставку на традиционный русский «авось». Можно всю жизнь ждать свою любовь, зато когда она придет. Кстати, она упоминала о том, что недавно вы выиграли какое-то похожее дело. Как бы тебя не зацепило, а, Лиза?
– Это исключено! – отрезала Дубровская, вставая со своего места. А сейчас я просто хочу досмотреть представление до конца.
Вероника налила мне чашку горячего ароматного кофе, а сама присела на краешек табуретки и, закурив, вопросительно уставилась на меня:
– Мы с Людой дружили со школы, я знала всех ее знакомых, но вас что-то не припоминаю. Дело Серебровых было безнадежным. Что у тебя на сей раз?
– На сей раз меня интересует Папин-Сибиряк, – без предисловий ответила я. – Ну и что из того? Во-первых, она может заблуждаться. Мой отец настаивал, чтобы я подала на развод. Восьмой этаж, можете отправлять туда всю группу захвата. Почему бы не быть Ангелу.
– Так всегда говорят, когда не могут дать объяснений. Откуда у представительницы органов соцзащиты могли взяться столь подробные сведения из биографии ничем не примечательной пенсионерки?
Но бабушка, видимо, себе лишних вопросов не задавала, поэтому отвечала охотно:
– Так детей у них долго не было, а они были люди коммунистические, при важных постах. Ее изящные изгибы стали называть кривизной, интимную близость зданий, тянущихся друг к другу через мостовую, – зажатостью. Плюс какой-то нахальный камешек попал в туфлю и натер ступню почти до крови.
– Ушел, – сказал он со злостью.. Я же говорю – упертый.

Знаете, какой?
– Какой же?
Константин усмехнулся:
– Преступник думал облегчить себе совершение своего грязного дела, поэтому и добавил в стакан жертвы дозу снотворного порошка. Увидев этакое чучело, Ник попросту сбежит. Кто сказал, что на чужой крови нельзя построить счастье? Во всяком случае, Дмитрий Серебров верил, что такое возможно. «Хэнде хох!» – говорю. По всем правилам голливудских боевиков, если героя не удалось убить сразу, то его следует соблазнить, подослав к нему умопомрачительное создание, ноги у которого от зубов растут. Наблюдать за ним было приятно, ничего не скажешь, но следовало подумать о деле.
– И вы испугались разоблачения?
Лузгин вдруг рассмеялся и смеялся долго, а мне оставалось только удивляться искренности этого вдруг прорвавшегося из чужих потаенных глубин смеха.
– Где и когда вы хотите встретиться?
– Можно прямо сейчас. Там стоящие адвокаты на вес золота. Стеллажи книг с растрепанными корешками, огромный телевизор, видеомагнитофон, по-домашнему урчащий холодильник и, что особенно приятно, огромный вентилятор.
– Ну, можно сказать, что первый экзамен вы выдержали на «пятерку», – резюмировал куратор, придавливая в пепельнице сигаретный окурок.
– А что-нибудь еще Валя говорила вам об этих письмах? Какие-то характерные особенности?
– Да нет. Ладно, топайте отсюда, – хмуро бросила она. Или. Страшно любит пожрать.
– А когда.
– Только половина. Жарко сегодня, правда?
С этими словами Ник ткнул в сторону подоконника, где громоздилось расписное пластмассовое блюдо из-под черешни.
– Конечно, конечно.
– Зачем? – вроде бы удивилась она.
– Дай попробую угадать! – закатила глаза хозяйка, предвкушая романтическую интригу.
По возвращении домой я сразу бросилась на кухню и запихала в морозильную камеру слипшиеся пельмени и полужидкое мороженое. Зато когда мое терпение готово было лопнуть уже окончательно и бесповоротно, ко мне подошел человек самой что ни на есть рязанской наружности и выше средних лет, довольно упитанный и с сильно облысевшей головой. – Вот только Люда вас вовсе не любила. Меня она нагрела очень крупно. Они тешат мое чувство прекрасного.
– Ты на Лукьяна работаешь? – вдруг спросил Капустин.
Она порывисто встала.. Юрлов был взволнован, это стало очевидным по первым же прозвучавшим из телефона репликам.

Ему оставалось лишь гадать, как он будет использован.
– Имя-отчество?
– Александр Сергеевич. Я сам ничего не понимаю. Я припомнила все подробности своей вчерашней поездки и поморщилась.
– Я из милиции! – сурово прервала ее Елизавета, помахав перед носом опешившей дамы красными корочками. А карты у Лабуха были.
– Надо бы с ним поговорить. Может, он потерял к нему интерес.
– Это вы меня простите за беспокойство, – пробурчала я и отключилась.
Я подошла к телефону, и вдруг меня словно что-то толкнуло. На карнизах свежепобеленного фасада висело несколько не слишком приметных видеокамер наружного наблюдения. Оглянулась по сторонам – никого. – Вы меня не узнаете? Я – к Алине, в пятую квартиру. Значит, день снова будет жарким, и свободные от работы горожане двинутся за город, поближе к речкам, озерам и ручейкам, где, подставив полуобнаженные тела солнцу, будут наслаждаться дивным сочетанием жары и водной свежести.
Наконец послышался шум, я не сразу сообразила, что заработал лифт, в двухэтажном доме это все-таки редкость. Джип Серебровой в гараже отсутствовал.
В коридоре второго этажа нас встретила выбежавшая Зигрид. Так, на всякий случай. Но теперь не осталось и ее. Она почувствовала жалость. – Кофейня за углом подойдет?
– Спрашиваешь! – улыбнулась Лиза.
– Привет! А Ярослав тут живет?
Девицы покивали, и Серафима с тяжким вздохом полезла наверх.
Прямо скажем, Павел Эдуардович меня сильно удивил эти своим заявлением. Смотрите-ка, стиль действий преступника и в первом, и во втором случае совпадает. Отказывайтесь от иска! Черт с ними, с деньгами. Моя мама отличалась невероятной аккуратностью, все было разложено по годам и подписано. Перечень именитых пациентов – это показатель ее успешности». – Он еще и пьяный, наверное, был?
Этого администраторша уже снести не смогла.. Сверху из кабины валил густой пар.

Она не решилась нарушить покой известной дамы до назначенного времени.
Всех мало интересовала она сама.
– Серафима, знакомься, это Ромка. Дубровской неоткуда было ждать приятных известий, поэтому она только пожала плечами:
– Что это?
– Маленький ключик, с помощью которого ты запросто решишь все свои проблемы. Мне пришлось вмешаться и слегка подкорректировать ситуацию. – Он специально подстроил все так, чтобы ты ему поверила. Зря он развесил уши, поддавшись на льстивые речи.
Коля, фамилия которого, к слову, была Крюков, позвонил мне в два часа дня. Никто больше в этом городе не имеет ко мне ни малейшего отношения! Попрошу это запомнить. Только ничего хорошего я от этого не жду. Когда я спустилась вниз, Михаил уже завел машину. Пора приступать к активным действиям.
– Гони сюда половину! – потребовал он. Причем увлеклась настолько, что судьба главного героя фильма стала в тот момент волновать меня больше, чем дебют Ксении Терентьевой в роли частного детектива.
Осознав, что она решила проблему на несколько лет вперед, Элеонора с головой погрузилась в разгульную жизнь. Обвиняемые всегда все валят на покойников, такова судебная и следственная практика. Женщина с седыми волосами пристально смотрит, улыбается. – А, между прочим, по договору вы должны меня охранять!
Я не стала напоминать, что одно время он намеревался самостоятельно решать любые проблемы, и постаралась по мере сил его успокоить:
– Разумеется, я буду вас охранять! Но, как распорядился ваш брат, основным объектом охраны является груз.
Я остановил «форд» возле полуразрушенной трансформаторной будки, вылез из машины и огляделся по сторонам. Но время шло.
В отличие от бультерьера по кличке Лорд, этот беспородный пес показался мне таким умным и милым, что даже захотелось Носа погладить. Но крышечка-то была! Кто знает, может, убийца для себя брал какой-нибудь пузырек, может, у него астма или повышенная нервная возбудимость.
– Элеонора, что ты здесь делаешь? – раздался голос матери, и женщина едва не превратилась в соляной столп.
– Если вас найдут мертвым, Николай Емельянович, то виновным в вашей смерти будет считаться Юрлов. Нас высадили на захолустной, открытой всем ветрам площади и показали, в какой стороне железнодорожная станция.
– Он консультирует Ингу по поводу развода, – огорошила любовника сообщением Нора.
У длинноволосого через плечо была перекинута видавшая виды спортивная сумка, второй вообще был налегке.
Я просмотрела снова, хотя необходимости в этом не было – уже запомнила, но нужно было убедительно показать сомнения..
«Не лги, дорогая! – думал он, заводя машину.